***

Страна беспредела, войны и безделья,
Безумных вождей, всеобъемлющих сплетен,
Держава рискованного земледелья,
Рискованной жизни, рискованной смерти.

В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать:постоянства в дружбе, верности в чувствах.

Весна, россыпью веснушек на лицах школьников, сырыми ветрами волги, с которой сходил лед, хирургическими проталинами вдоль трассы М7 и новыми песнями певицы Земфиры, вошла в историю. Не, то, чтобы веснушек в какие-то другие года не было. Или волга никогда раньше не таяла. И не подумайте, не дай бог, что когда-то по-другому таял снег вдоль трассы. Только Земфира «Ромашками» в один единственный год вошла ко всем в сердца и осталась в них навсегда. Никогда я больше не видела, чтобы с девятого этажа панельки торчали колонки, вещавшие целый альбом, и, чтобы в детском городке, рядом с этим окном было столько людей, как в ту весну. А, можете быть уверены, за одиннадцать лет проживания в этом районе я видела эту самую площадку сто тысяч раз.
И, наверное, можно сказать, что как тогда не было человека, не подпевающего про минус сто сорок и вечное лето, так и сейчас нет ни одного хоть сколь-нибудь продуманного плэйлиста без хотя бы одного ее трека. Согласитесь ведь? У вас-то она точно есть.
Самым особенным стал этот год для меня – я впервые услышала запах. Понимаете, не запах котлетки, вкусно пожаренной мамой, или запах мела при протирании школьной доски, хотя это, конечно же, тоже очень важные запахи. Я говорю о том Запахе, который сопровождает тебя целый период твоей жизни. Тот самый Запах, который, спустя долгое время, ты помнишь и любишь. Часто этот Запах появляется вместе с чувствами. Видимо, со мной произошло именно так.
Я понятия не имею, как я Его узнала. Не помню, как и многое из того времени. Помню всего три или четыре ярких эпизода. Помню тогда были особенные вечера… Их было много и они не были каждый по отдельности особенный. Но вместе, они создавали тот самый Запах.
Тогда мы жили в небольшом, но гордом спальном районе. Я серьезно, он был гордый! Все, в нем живущие, искренне верили в его привилегированность. Потому что он был новым, построенным по немецкому проекту, и квартиры в нем были дорогие. А так как район был новый, молодежи, примерного одного возраста, было много. И все друг друга знали. И каждый вечер выходили на улицу. Не думайте, что для того, чтобы вести там уличную жизнь! Вообще-то, дети из привилегированного района не играют на гитарах и не грызут семечки под окнами, как многие другие делают, выйдя во двор. У нас все было как-то чинно. Все выходили – и ходили. Я опять серьезно! Все ходили – просто шарахались из угла в угол, в этом и состояло основное занятие. И оно было довольно веселым, учитывая, что новый альбом Земфиры уже вышел и звучал ЧЕСТНО из каждого окна привилегированных квартир.
Несмотря на то, что было принято ходить, с Ним мы почему-то часто сидели на скамейке около подъезда। Наверное, потому что он меня провожал. Он курил. Много. И, знаете, мне нравился этот запах тоже. Мне почему-то с глубокого детства нравится запах табака весной. А мой брат из-за этого сильно злился и после одного разговора сказал, что не одобряет моего выбора. Я, надо сказать, не расстроилась, не сильно ломала голову над темой их разговора и уж тем более не ждала в тот момент ни чьего одобрения. И Им почему-то очень гордилась. Так сильно, что чье-то неодобрение вообще тогда никакой роли не играло. Сидели мы вот так вот вместе с Ним, бывало, на скамейке (что было странно для нашего чинного района), и я им гордилась. Только иногда скрывать приходилось свою гордость, потому что я умудрялась в этот момент иногда забегать к своему соседу. Многие думали, что с ним у меня тоже любовь. Но это было не так! Я вам как на духу! У меня не было с ним любви.

Мне казалось, что Он (который главный, дргого-то у меня как бы не было) - очень красивый. А, между прочим, в том возрасте ничего кроме красоты мужчины не может возбуждать такую гордость в молодой женщине. Особенно, если мужчина – это заканчивающий школу юноша, а молодая женщина – неокрепшая цоевская «восьмиклассница» в сапогах сестры (ну, вот это, конечно, метафора). В общем, я была влюблена, а он был высокий и взрослый.

Отношения укреплял ещё и тот факт, что все подряд этот союз двух молодых сердец, мягко говоря, не одобряли. Расскажу одну историю.
Кроме вышеперечисленного брата, например, «союз» не одобряла страшнейшая классная руководительница со стороны «жениха». Женщиной она была страшной – большой, волевой и строгой. Я - то ее боялась всю свою сознательную математическую жизнь, коей, к тому моменту насчитывалось уже почти три года. Вообще-то, кроме нее, из всего педсовета страшнее и более негативно настроенных к нашим, так сказать, отношениям, была ещё химичка. Но та хоть была маленькой и хрупкой и довольствовалась едкими подколами. Так что получалась, что классная математичка была страшнее и самым что ни на есть врагом расцветающей любви. А, судя по ее доброму взгляду и значительно повысившимся требованиям именно к моим контрольным по математике, сердце мое чуяло наступающую «беду».
Случилась же она, когда однажды, мы процеловались некоторый промежуток времени в фойе школы. Точнее, на следующий день после сего «знаменательного» события. Не смотря на то, что безобразием наше поведение считала именно завуч, воспитательные работы было поручено провести… кому бы вы думали? Ага. Правильно думали, классной математичке. Меня прилюдно, во время урока, попросили зайти в кабинет этой страшной женщины на Большой перемене, что означало целых пятнадцать минут пыток. Ему повезло больше – всего пять минут. И, учитывая благоговение страшной женщины перед данной конкретной особью мужчины и его абсолютный оптимизм – для него этот разговор пыткой не оказался.
Провожали меня в бой всем классом. Как в последний. Разговор, не поверите, был наполнен смыслом! Да ещё каким. Вкратце мне было рассказано о всех прошлых и настоящих похождениях моего благовременного, в красках нарисован его психологический портрет, подчеркнута разница в возрасте и главным стал, конечно, прогноз на будущее. «Попользуется и выбросит как тряпку!» именно таким выражением было мне предсказано будущее классной дамой)) Возражать я не стала. Кроме того, за шквалом слез мне не видно было даже своих ботинок, на кои должен был быть направлен взгляд. В общем, с состоянием побежденной в этой битве, я покинула поле. Сразу за дверью кабинета толпились те, кто меня провожал.
В общем, потом весна прошла, и стало лета। История изменилась. Мы стали все больше встречаться сутра, а какая уж может быть романтика сутра! К тому же, Земфира уже не так часто пела в моем первом плеере, а его экзамены приближались с молниеносной быстротой. В общем, это уже не главное. Главное, что весна прошла. Все остальное станет уже другой историй. Но, поверьте мне, это была очень особенная весна. И она не только для меня открыла какое-то новое измерение. Думаю, Земфира стала во всем этом не последним персонажем.

«Город грустил со мной, летел за мною следом,
Снегом вчерашним. старые кассеты, откровенья...
До одуренья вспоминала, как летала,
Твои картинки мне глаза сожгли.
Домой… Слишком рано и пусто.
С тобой… Слишком поздно и грустно.
Дышать. Не мешать странный чай. Не скучай!»

P.S. Ну, конечно же, мной никто грязно не воспользовался. С Андрюшей мы, по сей день, остаемся добрыми друзьями, за что мне, видимо придется-таки поблагодарить математичку и брата))

Любовь — не в другом, а в нас самих, и мы сами её в себе пробуждаем.

Дорогой мой любимый хороший. На правах нелегала пишу в твою жизнь не любопытства или бахвальства ради, но для того, чтоб помочь себе понять себя и для того, чтобы тебе показать тебя.
Однажды переживший такое эмоциональное потрясение, как страсть, любовь, обожание, слепое доверие и полное вверение себя в руки другому человеку редко может потом говорить с ним так, как говорим с тобой мы. И это здорово, что нам понадобилось всего на немного мгновений стать старше, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Поэтому мне важно написать то, что я сейчас напишу. Я напишу о честности и слабости. А ещё, о настоящей любви, который каждый из нас испытывает к самому себе.


Не сказка.
Жила – была Ауйгуль. Не в сказке, потому что Айгуль было иногда трудно. Не сказочно трудно, когда тебя уносит большой и сильный дракон, а потом спасает благородный рыцарь, а как-то по-другому трудно. Потому что трудно быть молодой, наивной, влюбленной и сообразительной. Потому что, когда ты немного сообразительная, у тебя создается иллюзия, что ты что-то понимаешь. А на самом деле, ты понимаешь лишь малюсенькую толику того, что тебе надо понимать, чтобы потом не было мучительно больно.
Айгуль была из тех, кто заблуждается, относительно того, что она знает. А потому с беспечной легкостью она дарила свою наивную настоящую нежность; дарила по-настоящему: без оглядки и опасений, без предвкушений боли и расставаний, без мыслей о причинно-следственных связях. Просто потому, что она заблуждалась. Заблуждалась относительно того, что она знает…
И, как в настоящей не сказке, Айгуль не была влюблена. Абсолютно нет! Она была самоуверенна, неосторожна, восхищена, энергична, непосредственна, нагла, но не влюблена. А Романа она встретила просто по дороге. Шла – и встретила. И нисколечко не влюбилась! Нисколечко! А только наоборот, отвернулась и пошла искать кого-то другого, кого-то может быть, но не его. И последующие месяцы она ни капельки не была неравнодушна к нему. Она не нервничала, когда он не звонил, не переживала, если он не приезжал, она не пыталась узнать, чем он занят, и не задавала себе вопросов, с кем он. Может быть, потому для него все и зашло так далеко, что было так легко. По прошествии времени, Айгуль не смогла вспомнить почти ничего из того, что было До. До – это было тогда, когда ещё не родилось чувство.
Ни в одной книжке не писали, чтобы так возникало чувство. Ни в одном кино такого не показывали. Оно возникло столь же внезапно как обваливается снег с веток, или как взлетают куропатки из зарослей – неожиданно и ожидаемо. Просто то, что сначала раздражало, стало казаться идеальным. И почему-то захотелось обнимать, целовать и любить все изъяны. Это было как в сказке. но это же не было сказкой…

- Дорогой, как я тебя ценю…
- Да, а где ты была вчера вечером?
- Я же говорила тебе – в «Безухове» со Светкой.
- Да, ты наверняка пошла именно туда из-за этого Лысого, с которым у тебя…
- С которым у меня что? У меня с ним дружба. И то в прошедшем времени. У меня с тобой все дружбы перевелись в прошедшее время.

Это было чудесно… Холода казались такими теплыми, а жара такой ненавязчивой. И так хотелось не замерзнуть и не опоздать. Все приобретало ореол значимости. Потому что Роман имел свой особый запах. Не запах парфюма или не запах человека. А запах холодного морозного утра, корицы из капучино, запах жестких волос и секса на песке. Фантазия всегда рисовала его образ где-то в тех холодных утрах на вокзале, или где-то на высоте пятнадцатого этажа с горячей кружкой глинтвейна. Глинтвейн тоже часто бывает в сказках. Но это было что угодно, но не сказка…

- Что страшного в том, что я осталось у Ани с ее мужем?
- Ты видела, как он на тебя смотрит?
- Он же ее муж! Сбрендил что ли?
- Ну, ты так себя ведешь, что на тебя все так могут смотреть. Ты позволяешь так на тебя смотреть.

Роман часто рассуждал о честности. Айгуль думала, что знала, что такое честность. Для нее честность, это когда тот самый рыцарь, который спасает ее от сильного дракона, по пути не убивает на своем пути к славе хороших людей. А ещё честность – это когда ты никому не делаешь плохо. Вообще в идеале, честность, это ещё конечно, и когда ты сам что-то кому-то отдаешь. Но она ведь думала, что знала, что так бывает только в сказках. И думала, что знала, что все это не сказка.

- Чего ты от меня хочешь?
- Я хочу от тебя честности!
- Честности?! Честности!!! Это было бы честно, требовать от меня честности, если бы я эту честность хоть раз предала! И честно было бы говорить о моей репутации, если бы я эту репутацию хоть чем-то подмочила. И было бы нормально воспринимать припадки ревности, если бы до этого был хоть один прецедент.
- Да, предала!!! Да ты… да ты! Хватит! Я тебе не верю!
- Знаешь что дорогой? Что такое быть честной? Честной быть надо к кому? К тебе?
И что такое честность, по-твоему?
- Честность, это когда тебе не врут!
- ААА. А может быть честность – это Жена, которая скрывается от любовницы. Или, наоборот, любовница, о которой ничего не знает жена?
- Нет, честность, это когда от тебя не скрывают свое прошлое!
- А настоящее можно скрывать, конечно… А, может быть честность – это откровенно открытое прошлое и твои параноидальные сны с моим участием в групповых оргиях?

Роман говорил, что честные – это чувства. А она – Айгуль - нечестная. Про то, что он от нее сначала много скрывал, а потом просто не отвечал на вопросы, он не говорил. Потому что, если из них кто-то о чем-то знал, то это был именно он. И своими знаниями он поделиться не спешил. Он занимался воспитанием. Воспитанием чувства вины. И очень преуспевал в этом. Потому что однажды Айгуль твердо решила, что она нечестная и она неправа, что она обижает его в его лучших чувствах и все пре все портит. Она не могла все испортить, она ведь так любит чувствовать уколы мороза и раннее пробуждение.

- Алло, родной, ну ты как?
- Я не могу с тобой говорить, я занят.
- Я недолго. Я хотела просто сказать, как я соскучилась.
- Да, я понял, но я занят.
- Зайка, я так хочу тебя увидеть, прижаться к тебе. Я хотела рассказать, что меня взяли на работу, представляешь. А что ты делаешь?
- Ложусь спать, пока.

Айгуль так нервничала, она звонила ему в тот вечер и писала, он уезжал в ту ночь и отключил телефон. Рано утром она зашла в интернет и проверила почту. Замигало одно письмо. От него. Знакомая фамилия в адресе письма принесла удовлетворение и желание скорее прочитать то, что он написал.
«Мы не можем больше общаться, извини».
Что это значит? Как это? Она набрала его номер. Потом ещё и ещё. Она посмотрела на телефон, одела заранее приготовленный костюм и вышла из дома. Сегодня был ее первый рабочий день. Она подняла глаза на тех, кто был в кабинете. Среди прочих в нем оказался высокий брюнет со странными глубокими глазами. Она подняла голову и улыбнулась блеском в глазах. Он был весь в черном. Когда она смотрела на него, ей было не больно. В конце концов, она не может страдать по Роману. Потому что он уже никогда не вернется. Это ведь не сказка…


8 месяцев спустя.
Понедельник. Утро. Почта. From Роман to Айгуль
Свет, не кипи и успокойся.
Очень прошу.
Пока ничего не происходит.
Захочется - произойдет. Не захочется - не произойдет.
Слышиши? А ПОКА - НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ.

Понедельник. День. Почта. From Айгуль to Роман
Все перекипело. Возвращаемся к светским темам.

Понедельник. Вечер. Почта. From Роман to Айгуль
Клюшка…

2 года спустя

Роман (10:36:09 21/09/2007)
а ты чего это с утра песни поешь?
Айгуль (10:42:59 21/09/2007)
не знай, чет просто пою... соскучилась, наверное
Роман (11:56:23 21/09/2007)
по мне или просто тоскливо?
Айгуль (11:56:49 21/09/2007)
по тебе
Роман (12:42:53 21/09/2007)
тебя тоже нехватает ..... как-то
Айгуль (12:43:23 21/09/2007)
знаешь что мне щас подумалось?
Роман (12:43:32 21/09/2007)
что?
Айгуль (12:44:35 21/09/2007)
что нам в большей степени не хватает любви и понимания. какого-то чувства общности. а друг другу мы просто по жизни близки и опыт был, потому мы стали нежнее друг с другом
Роман (13:12:22 21/09/2007)
нууу ..... время проведенное вместе просто так никуда не девается ..... частичка каждого все равно остается у другого ... либо мы что-то перенимаем
Айгуль (13:12:52 21/09/2007)
давай не пускайся в банальности
Роман (13:13:26 21/09/2007)
ну ладно ладно ...... заботы просто стало больше ....
Айгуль (13:13:27 21/09/2007)
просто ты мне нужен и меня давненько не интересует в каком качестве
Роман (13:22:16 21/09/2007)
тебя не хватает - факт
Айгуль (13:22:42 21/09/2007)
*KISSING*
Роман (14:03:05 21/09/2007)
ну вот скажи мне .... ну вот почему тебя нельзя забыть?
Айгуль (14:04:04 21/09/2007)
:-[ честно, я просто не даю себя забыть. потому что ты мне слишком нужен
Роман (14:04:44 21/09/2007)
эээээ .... как-то я об этом не подумал :))))))

Все неприятности, которые ваш злейший враг может высказать вам в лицо, ничто по сравнению с тем, что ваши лучшие друзья говорят о вас за спиной.

Недавно я пережила небольшой кризис. мне казалось, меня очень жестко использовали, предали, поиздевались. И, главное, это реально изменило мою жизнь.
Этот кризис не был связан с конкретным человеком, но отразился на моих отношениях с подругой. Она просто стала участницей многих событий, которые повлекли кризис. И что-то между нами случилось. Мы не ссорились с ней, ничего не выясняли... просто что-то умерло. И мне кажется в обеих. мушкетерство какое-то.. Раньше после ссор с подругами не было этого чувства пустоты... а тут раз и умерло... И как бы лично я не пыталась встать на ее место все понять, что-то осознать… нет. Я все понимала, но внутри не проходило. И я знаю, что вот она – ее правда, она очевидна. Она просто защищала свои интересы. Но внутри болело. И говорить было не о чем. Сломалось что-то.

Эта ситуация и этот человек для меня важны. Все осталось позади, а ее оставлять там – позади, не хочется. Я крайне идеализировала раньше эти отношения. Мне казалось, что я нашла друга, который на моей волне, мы думаем одинаково. Нам же даже не приходилось ни о чем говорить. И иногда приходилось глотать обиды и терпеть то, что было несвойственно обеим. И есть подозрения, что мы часто друг другу шли на уступки (кстати, сейчас она приняла решение – не идти на уступки, жизненный принцип). Мне почему-то казалось, что, несмотря на то, что мы из разных миров, мы все понимаем друг о друге. По крайней мере, понимаем то, что нужно.
И главное, я думала, это - то самое «мушкетерство». Не то, когда ты мне, потому что я тебе. А я тебе, потому что тебе надо. И в том, что ты – мне, я ни разу не сомневаюсь.
Не знаю, что случилось. То ли то, что ценности и мертель ценностей разный. То ли то, что вмешались деньги. Только вот душа до сих пор страшно болит. И все забыть и ринуться с головой обратно отдавать - страшно. И не отдавать трудно. Потому что это любовь. Потому что когда до слез. Потому что было то, чего не объяснить. А я уж точно знаю, что она мне не чужой.
… Только вот мне кажется иногда, что все это моя собственная иллюзия – и дружба и мушкетеры. А иногда – что все пройдет. И душа изменится. И я посмотрю ей в глаза, не опуская их. Потому что все, что было, это не просто так. И сможем ли мы вместе это ценить – вопрос открытый.

Маркес "Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я , когда я с тобой.

Вот оно. самая большая проблема Нашего поколения. Выдавать за любовь все что угодно только не любовь. И не уметь любить вовсе. В нашем понимании любовью может называться: зависимость, привязанность, симпатия, похоть, страсть, желание обладать, чувство ущеменного достоинства (это в тех случаях, когда тебя недооценили и тбе кажется по-напрасну, ты тоже страдаеь и называешь это любовью), ... список длинный. И как сказал мне один знакомый в порыве пьяной болтовни (знакомого люблю и уважаю заблаговременно, особенно за эту фразу): "Когда умирает человек, нам жалко не человека, а себя. Нам жалко того, что нам впредь будет крайне неудобно без этого человека". Наверное, в любви так же. Не всегда, но часто. Стало порочно и никому не нужно отдавать себя кому-то, стало неудобно любить. Весь социум ратует за конструктивность отношений. Вот, мол, решили, и стали вместе. Это летит на нас с экранов, из радио, из рекламы, от знакомых... Но, волшебство и прекрасное, как бы мы его не отрицали, оно есть. И бродит вокруг. И приходит к нам, когда мы готовы его в себя впустить. И из-за этого волшебства в том же пьяном угаре тот же приятель собирается "жениться на любимой женщине", из-за этого волшебства пятничные пробки около ЗАГСов, из-за него стоят и мерзнут цветочники и все популярнее день Святого Валентина. Мне кажется, что все мы умеем и хотим отдавать. И всем нам порядком поднадоело играть в игры. И большинство из нас ждет не дождется, когда же его наконец "торкнет". Нужно просто почаще об этом думать и готовиться пустить в себя кого-то. Пусть неидеального, пусть не самого стройного, пусть с не с великими перспективами Наполеона. Давайте будем готовы просто кому-то что-то отдать. И начнем с малого... Например, просто так возьмем и отдадим кому-то что-то свое: игрушки - детям, вещи - родственникам, деньги - нуждающимся, внимание - родитлям. Отдадим и ничего не будем ждать в ответ. Отдадим и убежим. И даже не будем надеяться на то, что Бог вознагродит. Он ведь все равно рядом и все видит. А потом придет и "торкнет", все, как мы мечтаем. И будут взлеты и падения, встречи и расставания, но они будут настоящие, наполненные смыслом и любовью. А не расчетом и "подходящестью". Потому что искренность, как ни странно, закон жизни. И, если мы его нарушаем, обязательно платим за это собой.

чтобы идти в будущее надо избавится от прошлого

Однажды в песках Арлан повстречал маленького мальчика, похожего на насекомое. Он напомнил ему скорпиона, но было не понятно, скорпион ли это. Он посмотрел на него и подумал, «у него есть все шансы стать хорошим парнем, но все-таки он похож на скорпиона».
Когда, много лет спустя, они встретились вновь, мальчик смотрел на него добрыми глазами, но, казалось, все время хотел ужалить. «Мне кажется, он ещё не определился, - подумал Арлан, - потому что женщина, которая рядом с ним настоящая. Она не напоминает ту, которая могла бы жить в ожидании смерти».
В какую ситуацию нужно поставить человека, чтобы он стал не тем, кем мог бы или хотел бы стать? Что нужно сделать, чтобы человек отвергал людей, готовых принять его настоящим и загнал их на уровень примитивных уколов и поверхностного общения? и это уже сложившиеся стереотипы поведения, и они выработаны им, и не никто не должен претендовать на заявления о том, правильно это или нет.
Но есть люди, которые должны быть рядом с ним. Люди, готовые искренне принять его ровно таким какой он есть.
Им не обязательно противоречить и доказывать что ты не такой как все. они не ценят в тебе твою оригинальность или остроту твоих изречений. они просто готовы и хотят быть рядом, потому что любят тебя. от них не нужно бежать и закрываться, им не нужно делать больно, их не стоит обижать. Одиночество слишком нехорошее чувство, чтобы себя на него обрекать. позволь некоторым просто быть рядом.

Арлан вспомнил, что когда-то читал в книге: если скорпиона поставить в горящий круг и он поймет, что не сможет из него выбраться, он ужалит сам себя. И не потому что боится смерти. А потому что лучше уж он ужалит себя, чем не ужалит никого.

PS Данное рассуждение навеяно разговором с Антоном, но образы не имеют непосредственного к нему отношения

сердце бьется и страдает, чтобы возродившись, любить сильне...

И если где-нибудь отзвучит луна и луч упадет в океан, если ты услышишь звонкий плеск печали за большой горой – просто знай, что умирает искренность очередного сердца. Ты можешь подойти к сердцу совсем близко и увидеть, как оно плачет и сжимается. Оно постоянно сжимается и бьется так часто – часто. Оно совсем тусклое и остатки краски стекают с каждой пророненной слезой. Оно на последнем издыхании и молит о пощаде. Оно умоляет оставить ему хотя бы немного веры в людей, хотя бы немного уважения к ним, или, хотя бы, терпения. Но кто-то неизвестный стоит рядом и шепчет что-то такое обидное до слез. И сердце не может остановиться. Оно теряет краску искренности делавшую его таким насыщенно красным…Ветер из окна 15 этажа раздувал левую кудрявую прядь, непослушно завивающуюся совсем не в такт настроению своей обладательницы. Он был холодный сухой и желтый. Он прорывался глубоко в легкие, оставляя после себя чувство какой-то абстрактной жажды.